В собирающей крошки под столом женщине трудно опознать жадность. Кажется, что она такая непритязательная, эмоциональные крошки собирает, а материально вкладывается, и барашков жарит мужчине и на машине его возит везде и чай ему подает, все делает. Разве она жадная? Но посмотрите, как она собирает крошки под столом. Посмотрите во вчерашнем письме вот этот вот протяжный стон: а вдруг я останусь одна, а вдруг я никого не найду, а вдруг я потеряю его. Эти крошки внимания, которые она жадно собирает и боится отдать, эти крошки присутствия, эти крошки мужского снисхождения, которые она не хочет отдать. Все это ей не принадлежит, этим распоряжается мужчина, а ей не хватает самоуважения, чтобы не цепляться за чужое, она боится это потерять, цепляется, держится. Конечно это жадность, жадность крохобора. Она хотела бы больше, но больше не дают, поэтому она держится изо всех сил за то, что пока дают и платит за это всем, что имеет. Жадность к чужому всегда заставляет сливать свое.
короче, мать боится потерять «мужика» в доме? Боится остаться одна? А почему она одна?