Привет, сын!
Интересно было прочесть, спасибо тебе, ты нас всех сподвигаешь к чтению и размышлению.
Талантливо написанная повесть, она автобиографична, и в этом весь цимес.
Рыжая девочка, яркая, как солнышко, ни на кого не похожая... Дерзкая, талантливая, с обостренным чувством справедливости, неукротимая, пылкая, юная, жаждущая любви.
В Сарапуле, на родине Лидии Будогоской, по лестницам гимназии, где она училась,
ходят толпы фанатов Евы Кюн, а на стенах висят детские рисунки, с которых улыбается рыжая девочка.
Очень похожая на Пеппи Длинный Чулок, прообраз захватывающего мир феминизма.
В начале повести анархическое разрушительное начало пока прикрыто трепетностью и нежностью героини в гимназическом строгом платье, украшенном крахмальным белокипенным воротничком, но в конце повести оно явствннно проступит кровавым потом, который кажется пока румянцем праведного гнева на щеках героини.
Тиран отец вызывает неприятие с первых страниц, как и привлекает утонченная натура матери, страдающей и сильной.
Мать Лидии была удивительно красивой дамой, одаренной и талантливой, утонченной немецкой аристократкой. Ей бы блистать в салонах, купаясь во внимании, а тут дети и муж, преданный до последней капли крови царю и Отечеству.
Муж, которого она так и не полюбила, передав эту нелюбовь и дочери. Вот всю эту горечь нелюбви и невоплощенного призвания она и передала, как эстафету, своей дочери.
У Лидии был брат, удивительный художник, чьи иллюстрации я часто встречала в своих любимых детских книгах, и только сейчас, благодаря тебе, узнала, кому они принадлежат.
Я прочитала воспоминания брата Лидии, худодника. Это совсем иное ощущение своего детства, оно пронизано задумчивым восхищением перед окружающим миром, перед природой и еë тайной. Его гравюры не похожи ни на что другое, в них утопаешь взглядом и чувствуешь запахи травы, которая превращается в отдельного повествователя.
Герои его рисунков часто стоят спиной к зрителю, как в компьютерной игре, они не отвлекают внимание зрителя на себя, как рыжая девочка, которая хочет признания, а хотят, чтобы зритель разделил с автором его изумление перед тайной мира, грустной и радостной,
В доме Лидии всегда звучала музыка, мама всегда играла гостям на рояле в большой гостиной. У рояля лежали большие медвежьи шкуры и маленький брат Лидии, будущий художник, забирался под ноги матери и с наслажлением слушал музыку, рассматривая ноги гостей, будучи незамеченным.
Он любил Шопена, с которого началось и моë знакомство с музыкой. В его музыке слышится и блаженство, и горечь страстной любви к миру. Гравюры художника это воплощенный Шопен.
Две картины детства: одна - светлая, с грустью, а другая - исполенная негодования.
Изучив архивы и воспоминанря, можно с уверенностью сказать, что отец Будогоской не был никаким тираном. Мать затопила дом этим скорбным негласным стоном по себе, нереализовавшейся. Эта горечь и вылилась в две не очень счастливые судьбы - писательницы Лидии и художника Эдуарда Будогоских.
Нелюбовь к мужу, транслируемая матерью своим детям, всегда заканчивается плохо для детей. Они либо сами пьют, либо становятся несчастны по жизни.
Борьбу с юбой зависимостью нужно начинать с примирения матери со своим мужем, какими справедливыми ни были ее обвинения в его адрес. Это залог ментального здоровья еë детей.